Пройди инициацию!
Логин:   Пароль:

  Архив новостейГ.Шебуев: "Я гуляю по Самаре, как по Парижу".

Г.Шебуев:

Г.Шебуев: "Я гуляю по Самаре, как по Парижу".

Все-таки в пристрастии к круглым датам есть свой смысл, со временем он все более обнаруживается: чем "круглее" дата, тем больше в ней можно разглядеть. 110-летие со дня рождения Георгия Александровича Шебуева в этом году пришлось на 150-летие губернии. Совпадение, конечно, но поставленные рядом цифры поражают: всего сорок лет губерния жила без Шебуева, а потом его жизнь оказалась тесно переплетена с ней.

Шебуев был самарским по рождению, его отец держал магазин дамской одежды на Дворянской (ныне Куйбышевской) улице. Пяти лет его впервые повели в городской театр, и это было, как сказали бы тогда, перстом судьбы - тридцать лет спустя он стал его лучшим актером и оставался им до конца жизни. В восемь лет он поступил в только что открывшуюся знаменитую школу Н.А. Хардиной, дочери известного самарского адвоката, помощником которого некоторое время служил молодой Владимир Ульянов. Из школы Хардиной он перешел в единственную тогда в Самаре гимназию и поступил в новое (тоже единственное) музыкальное училище.

Самара как бы обволакивала молодого Шебуева своей аурой, он впитывал все лучшее в ней. Но все же это была пока очень прозрачная, почти эфемерная связь. Даже когда осенью 1913 года, окончив Казанский университет и отказавшись от карьеры юриста, он стал актером самарского театра в антрепризе Лебедева, еще ничего не было решено окончательно. Шебуев принадлежал к тому летучему актерскому племени, которое исколесило пол-России, переходя из одной труппы в другую. Их домом был не город, а театр. Пенза, Казань, Оренбург, Киев, Томск, Екатеринбург, Воронеж - повернись как угодно судьба, любой из этих городов мог стать его.

Судьбе угодна была Самара.

Кстати, именно здесь он стал Шебуевым (настоящая его фамилия, по отцу, Гублер). Вот как описывает это сам Георгий Александрович. "...Я сидел у Лебедева в его домашнем кабинете. Он предложил мне 50 рублей в месяц и спросил, под какой фамилий я буду играть. В своем городе играть под собственной фамилией он не советовал. Псевдоним Хрусталев, под которым я играл в труппе Саблиной-Дольской, мне показался каким-то очень уж кричащим, слишком эффектным. Я в замешательстве взглянул на лежащий на столе юмористический журнал, редактором которого значился на первой странице Н.Шебуев, и сказал, что выбираю вот эту фамилию.

Однако в самарском театре Шебуев задержался всего на сезон - его снова понесло по России. В родной город, уже навсегда, он вернулся только в 1935 году. Но теперь он был не один, вместе с ним приехала Зоя Константиновна Чекмасова, которую он, будучи актером и режиссером воронежского театра, увез в 28-м году с московской актерской биржи. Через год они поженились, еще через год у них родился сын.

Шебуеву шел в ту пору 44-й год, он приехал в Самару в звании заслуженного артиста РСФСР, которое только что получил после гастролей воронежцев в Москве, и был единственным заслуженным в самарской труппе (тогда звания еще давали, а не раздавали).

Чекмасова произвела поначалу в Самаре впечатление иного ряда: она была очень красивой женщиной, возможно в то время одной из первых красавиц в городе. "Природа щедро одарила Зою необыкновенной красотой, чистым, звонким голосом. Но пуще всего - феноменом неувядания, - писал один журналист. - Она играла Джульетту в 46 лет, а молодые мужчины сходили по ней с ума".

В начале 50-х Анатолий Папанов писал в "Правде" о поразившей его Зое Чекмасовой в спектакле "Бешеные деньги" на сцене самарского театра: "Удивительно, на сцене появлялась незаметная скромная девушка, которая затем превращалась в очень крсивую, шикарную женщину". Папанов не был знаком с Чекмасовой лично, он видел ее только на сцене и не знал, что актрисе, красотой которой он восхищался, было уже за пятьдесят. А Джульетту она сыграла еще в 1942 году, когда в Самаре, тогдашнем Куйбышеве, находились посольства многих европейских государств - почти все их сотрудники ходили в театр "на Чекмасову".

Зоя Константиновна очень быстро догнала мужа - уже через два года, в 37-м, она тоже стала заслуженной артисткой РСФСР. Безусловно, оба они - и Шебуев, и Чекмасова - любили театр, в нем была их жизнь. Но все же сама сила этой любви неодинакова: если для Зои Константиновны это была ровная и глубокая привязанность, то для Георгия Александровича - все сжигающая страсть. В 77 лет, сидя почти без дела, он затеял поставить оперетту и сыграть в ней хоть какую-нибудь роль. На все отговоры супруги он отвечал одинаково: "Я не могу без сцены". Был однако не провал, а бешеный успех, весь город шел в тот вечер "на Шебуева", его встречали и провожали овациями и цветами. "Жизнь без театра для меня пуста и невозможна, - признавался Георгий Александрович в конце своей книги "Актерское счастье". - В "Войне и мире" на вопрос своей жены, как он любит ее, Николай Ростов отвечает: "Ну что, я люблю палец свой? Я не люблю, а вот попробуй отрезать его..." Шебуев мучительно, в бреду уходил из жизни. Но это был бред о театре: "Меня ждут... поскорее...

мне надо торопиться".

Долгий и блистательный путь Шебуева в родном театре еще на памяти старых самарских театралов. Он завершил его народным артистом России, лауреатом Государственной премии, сыграв, кажется, все, что было подвластно его большому таланту. Вот лишь один пример: за свою сценическую жизнь Георгий Александрович "прошел" всю комедию А.Грибоедова "Горе от ума". Он играл в ней господина N, Загорецкого, Молчалина, Чацкого, Ренетилова, Фамусова.

"Теперь, - полушутя говорил Шебуев на склоне лет, - мне остается только ждать новой постановки "Горя от ума", чтобы сыграть, если успею, престарелого князя Тугоуховского".

Крупнейший знаток и толкователь самарского театра, его "летописец", Л.А. Финк писал: "За свою долгую жизнь Шебуев прошел разные стадии духовного становления. Было время, когда он выступал как эстрадный певец, ему прочили карьеру опереточного актера, не раз видели его в оркестре, за пюпитром заболевшего скрипача. Он охотно играл в водевилях, пел куплеты и романсы, легко переходил от беспутного графа Данилы из "Веселой вдовы" к героям Достоевского и Чехова".

Но и в этой перенаселенной разнообразными лицами жизни у него были свои пристрастия и свой магистральный путь. "Человеческий интеллект - вот та сфера, которая притягивала к себе Шебуева и в которой ему было суждено сделать свои наиболее совершенные художественные открытия", - писал тот же Л.Финк.

Интеллект самого Георгия Александровича "притягивал" к нему множество самых разных людей. Существует еще одно, нетеатральное, измерение жизни Шебуева в Самаре - масштаб его личности. Хорошие актеры в самарском театре были всегда, некоторые, случалось, переигрывали его (сам он, к примеру, отмечал превосходство В.Бурэ в роли Сирано де Бержарака, которую они играли с ним в очередь). Но ни до Шебуева, ни после него здесь не было человека столь тонкого и проницательного ума, так богато одаренного природой, так разносторонне, "по-старому", образованного и так гармонично соединившего в себе все эти качества. Помимо драматической сцены, где Георгий Александрович играл почти каждый вечер, он, как говорилось уже, пел в оперетте, сочинял под собственный аккомпанемент куплеты в концертах, читал с эстрады, рецензировал спектакли (по большой части музыкальные). Он написал одну из лучших книг о театре - "Актерское счастье" - своего рода историю российского провинциального театра первой половины ХХ века. В ней не только подробный путь самого Шебуева, но и портреты десятков известных, полузабытых и вовсе забытых ныне людей театра, написанные как бы с натуры, с неостывшим еще чувством, с той откровенностью и проницательностью, которые так редки сегодня. Кстати, эту уникальную книгу, при содействии областной администрации и Самарского отделения СТД, переиздает сейчас газета "Тарбут" (автор проекта - А.Брод). Помимо "Актерского счастья" в нее войдут рецензии Георгия Александровича и воспоминания о нем его современников. Книга называется "Воспоминания о будущем" - это рука, протянутая выдающимся актером и гражданином новому поколению.

Шебуев был истинно самарским человеком, он как-то сказал, что гуляет по Самаре, как по Парижу. Ему было довольно и этих, на взгляд обывателя, скудных впечатлений, остальное "дописывала" его феноменальная память. Она, точно негатив, хранила картины детства и юности, и тех бурных дней начала 20-х, когда он вновь ненадолго оказался в Самаре. Ему ничего не стоило "проявить" эту "пленку" - и возникали знакомые лица, улицы, площади, памятники, что-то говорили и что-то играли люди сцены и люди города.

Понимал ли он, что и сам был "действующим лицом" этого растянувшегося на десятилетия спектакля и что у него в нем одна из главных ролей? Что для Самары он не просто ее давний житель и ее знаменитый актер, и даже не то и другое, вместе взятое, а нечто более значительное?

Шебуевы жили в Самаре в так называемом "доме специалистов" на углу улиц Галактионовской и нынешней Высоцкого и никогда не меняли своей квартиры (Зоя Константиновна Чекмасова и поныне живет там). Эта квартира многие годы притягивали людей искусства. Здесь бывали супруги Бурэ, М.Миронова и А.Менакер, И.Козловский, К.Райкин, Р.Виктюк, А.Калягин...

Однажды их дом разыскал Мстислав Ростропович, было это в 72-м или 73-м году. Их с Галиной Вишневской тогда не выпускали за рубеж, и они ездили по провинции. Оказавшись в Самаре, Ростропович прослышал, что есть такой актер - Георгий Шебуев, любящий музыку и пишущий о ней. Он нашел его - Георгий Александрович был болен и никуда не выходил. Они долго беседовали, а потом Шебуевы пригласили Мстислава Леопольдовича на обед. Он пришел с двумя своими дочками, все было очень тепло, по-семейному. Ростроповичу удалось уговорить Шебуева поехать на его концерт в филармонию, то есть он попросту его увез. Георгий Александрович, несмотря на нездоровье, высидел весь вечер, а потом сказал Ростроповичу: "Вы - гениальный виолончелист, но дирижирование бросьте, таких дирижеров много". Наверное, Мстислав Леопольдович обиделся, однако не подал вида. Расстались они очень дружески, но больше не виделись: Ростроповича и Вишневскую все-таки скоро выпустили за границу, а Георгий Александрович умер в 1974 году.

Интересно, что сказал бы Шебуев сегодня, неужели он ошибся? Ведь дирижирование Ростропович не бросил, много лет он руководил Нью-Йоркским симфоническим оркестром, выступал почти со всеми знаменитыми музыкантами мира. И все-таки... Так ли уж заблуждался старый актер? "Таких дирижеров", как говорил он Ростроповичу, действительно "много". Ну, десятка два, по крайней мере. Конечно, это элита, мастера высочайшего класса, и Ростропович в их числе. А вот виолончелист он по-прежнему номер один, "гениальный", по оценке Шебуева.

Сам Георгий Александрович никогда не удостаивался этих слов, никто не называл его гением, люди его поколения были сдержанны в своих оценках. Но он, если мерить старыми мерками, был истинным "человеком Возрождения". Однажды - это было в марте 1961-го, на юбилейном вечере Шебуева в Самарском театре драмы (Георгию Александровичу исполнилось тогда 70 лет) - вдруг все стихло, хрипло зашуршала магнитофонная лента, и знакомый всем голос с легким певучим оттенком произнес: "Дорогой Жорж!" Это был Иван Семенович Козловский. Иван и Жорж - они называли так друг друга ровно полвека, столько, сколько отпущено было судьбой их дружбе. Козловский восхищался многогранным талантом Шебуева.

Для многих самарцев он остался театральной легендой, слабый отблеск которой - мемориальная доска на доме, где жили Шебуевы. Но тем, кто решится прочитать "Воспоминания о будущем", откроется куда более полно Шебуев-человек, вместивший в себя три четверти ушедшего века. Живой, остроумный, мудрый..

Геннадий КОСТИН.

  00:04 05.09  



  Галереипоследние обновления · последние комментарии

Мяу : )

краскиМёртвое Эго
Комментариев: 4
Закрой глаза

краски
Нет комментариев
______

краскиEvil_Worm
Нет комментариев
ере

краскиBad Girl
Комментариев: 2
IMG_0303.jpg

краскиBad Girl
Комментариев: 2

Ваш комментарий:

    Представтесь  








© 2007-2017 GOTHS.RU